* * *
сегодня мне приснился
странный сон.

кабинет,
на кожаном кресле сидит человек,
у человека в руках стеклянный шар,
в шаре – пульсирующая чёрная жидкость.

вокруг человека собираются люди,
много людей,
они ждут, когда человек поднимет руку
и разобьёт шар,

шар разбивается,
чёрная жидкость вытекает из шара,
людей обволакивает темнотой,

между человеком и пространством
возникает чёрный сферический круг,
люди рассыпаются.

они бегут,
бегут, бегут,
но темнота настигает их,
душит, убивает…

я успеваю выбежать на улицу,
на улице ничего не видно,
только вихрь из чёрных летающих точек.

«бегите в укрытие», – кричит кто-то

я кидаюсь в подворотню,
залезаю в какую-то дыру,
пространство схлопывается.

дыра до отказа заполнена людьми,
нечем дышать, нечем говорить,
у людей вместо рта чёрные точки.

точки бегают из угла в угол,
чёрные муравьи облепляют ноги и руки,
пространство схлопывается.

к дыре приближается человек
и ударом железных прутьев
захлопывает мышеловку.

* * *
в марте приснился сон:
родная деревня, сиреневый сад,
бабушки, крепко обнявшись, стоят и смотрят,
как по дороге идут солдаты с винтовками на плечах.

бабушки крестят своих сыновей,
погребальные песни поют, машут платками,
выносят из дома почерневшие образа,
по опухшим щекам текут запоздалые слёзы.

в сентябре стало тихо, пришли забирать,
в окна стучатся, кричат, чавкают сапогами.
не укрылись, не спрятались в мареве сна,
Сохрани их от смерти, светловолосый Боже.

* * *
приснились сегодня раненые,
мальчики, мужчины, женщины, старики,
стонали, молились, плакали,
просили у санитаров прозрачной живой воды.

санитары с вылупленными глазищами
бегали по тёмному коридору вперёд-назад,
чёрную воду смывали с рук, ставили капельницы,
целовали умирающих в распахнутые глаза.

гудело от криков пространство затхлое,
раненых засасывало в больничный лифт,
старики цеплялись сухими пальцами
за перила, которые рушились в тот же миг.

вдруг кто-то вскрикнул громко, отчаянно,
марлевую повязку сбросив на заляпанный пол,
задрожали стены, аварийное здание
стало кренится разинутым красным ртом.

«помогите!», – кричали раненые,
и никто не слышал их хриплый, подземный вой,
только маленький мальчик стоял как вкопанный,
прижавшись к старому дереву жёлтым, рябым лицом.

* * *
Девочка с глазами — морскими бусинами,
замерзающая посреди бескрайнего поля пустого,
занесённого снегом, залитого светом вчерашним,
таким, что уже и не вспомню.

так было когда-то во сне,
там, вращаясь на чёртовой спице –
огненном колесе,
летала любовь, рассыпая по ветру
осколки потрёпанной жизни.

Девочка-синие-капельки-слёз,
может всё это снится – и поле пшеницы, и поле воронка,
в которой сверкает невидимая темнота,
любовь наклонила головку и ласково шепчет:
«радуйся, девочка, пока ещё смерть не пришла тебя забирать».

Когда придёт белой зимой, в белом саване
колотушкой в окна будет стучать,
Девочку с глазами – морскими бусинами
на пороге в белой метели
ждать-поджидать.

Не укрыться родимой,
не стать белой ласточкой,
жаворонком маленьким, серебряным соколом…

Качается на ветру зелёное деревце,
стоит красна девица у дома с разбитыми окнами.

* * *
Снова ходила во сне,
перебирала руками в воздухе,
касалась маленького лица, нависших
чёрных бровей, кончика носа,
бормотала, что не могу больше встать с кровати,
там за окном – снегá…
бродит по улицам смерть – горбата, черноволоса.

Запрягает белых коней в смолистые сани,
бубенчиками звенит,
разноцветным платком машет…
перепрыгивала через письменный стол,
открывала заклеенное окно,
руки тянулись к бабушке – перекрестит, обнимет,
ни о чём не спросит.

руки тянулись к небу, звездочкой из поднебесья
выпала из ладоней кареглазого бога,
в воздухе пела хвалебно:

«если выживу, если стану твоей женою,
стройной и босоногой…»
А смерть смеётся, утопает в текучих
сугробах,
около коней пляшет, белых коней
ласкает,
с песенкой хороводит.

Ты рядом ходишь, звёздочку ищешь,
песенку напеваешь:

«Я за тебя пройду сквозь огонь и воду,
в место, где нет несчастья,
в место, где цвет твоей крови
сливается с полем маков, с утренним алым светом».

* * *

Марии

Приснилась сегодня растрёпанной,
звонкой, ласковой, золотой,
в руке твоей – черноглазые жаворонки,
будут летать для тебя одной
на Благовещенье.

Бабушка-бабушка,
где твои внученьки, птенчики белые,
птицы вещие…
спрятались, по домам сидят,
перья друг у друга выщипывают.

Приснилась сегодня беспомощной,
слабой и беззащитною
перед всеми святыми ангелами,
шепчущими: «там, на небе, дети малые
за тебя молятся,
имя твоё наговаривая:

“бабушка-бабушка,
красное солнышко,
малое семечко,
рóдное зёрнышко,
длинная веточка,
нежные рученьки,
стойкое деревце,
крепкое дерево Рода-Земли”.