---

Феномен Смешариков поражает не только сферой влияния, но и своей многослойностью, доступностью. Функционально работающий на очень юную аудиторию, как мультфильм в формате серий до десяти минут, с яркой палитрой, простыми формами, условным миром, он давно вышел за пределы этой аудитории (мальчик вырос, но ничего не забыл). И если одни серии рассказывают, как делиться или мириться, другие — наполнены глубокими философскими, социальными и даже религиозными смыслами (даже если брать только новый сезон: «Причастность», «Фонтан», «Камыши» и ещё, и ещё).

Смешарики в подборке Ильи Похлебалова уже относятся к ностальгической части культурного кода. Это открывается в последнем посвящении:

я буду писать письма
куда их писать надо
ромашковая долина
дом на горе угловатый

за что ты меня помнишь
пора бы забыть точно
и точка.

Совунья, предполагаемый получатель этого послания Ильи, представляет собой образ материнской или даже праматеринской фигуры, которая дарит безусловную любовь, заботу, принятие. Наиболее явственно проявляется её идентичность «бабушки» в заботе о Биби («Любимый внук»).
Однако, фокальный персонаж подборки — Бараш, ранимый поэт. Вместе с ним автор как свидетель представляет нам всё коммьюнити, с которым проходили дни и годы детства (идеализированного?). Таким оно должно было быть, замкнутым, безопасным, знакомым. Достаточно хороший мир ребёнка должен быть выстроен именно так, как мир Смешариков. В нём есть новизна отношений, новизна ситуаций, познание, но мир не открывается сразу и не падает бесконечностью пространства, не громит, не пугает. Каждому следующему шагу даётся пространство, каждой мысли — время. Однако, авторское видение мира Смешариков имеет трещины, в которые просвечивает внешний мир, об них ударяешься головой, как о незамеченную притолоку. Вот Кар-Карыч пьёт виски, а Пин слушает Aphex Twin. Да, взрослые мы замечаем, что не всегда Смешарики пьют чай из чашек, и иногда чай — не просто чай, а мёд — не просто мёд, и даже конфеты могут заставить Нюшу странно себя вести. Но видели ли мы виски в стакане Кар-Карыча, когда были детьми? И это страшное разрушение, приходящее в идеальный мир, делает его не хуже, нет, но ближе и понятнее, сокращает расстояние между вакуумной вселенной общего благополучия и нашим грубым, крошащимся неблагополучным миром.

(здесь все вылазки из долины, как и неожиданные включения персонажей извне, можно считать незначительными и порой весьма неудачными отклонениями)

Илья Похлебалов присовокупляет Смешариков к своему личному опыту, к своей географии, географии реальности, он даёт им культуру реальности, чтобы покрепче привязать их к самому себе, но также, чтобы не совершить ненароком никакого насилия и не задушить в руках котёнка, как ребёнок, не знающий своей силы, поэт ласково проводит словом по любимым чертам героев: противоречивая эмоциональность Бараша, заботливость Пина, чувство прекрасного, которым обладает Кар-Карыч, и тому спокойствию, которое дарит Совунья.

Эпилог подборки, как последний лист договора, адрес пространства, печать, автограф дабуди. Мир Смешариков заявляет себя замкнутым, вечным, повторяющимся пространством жизни и чувства. В нём есть воспоминания, но из него нет выхода. Он вечное блаженство, возможность существования в конце истории, когда все события — внутренняя жизнь, колебания, приходящие к гармонии, к балансу.

Маша Ежова
поэт, критик, ассистентка кафедры истории философии РУДН, сотрудница Библиотеки поэзии

---

Бараш

не поленись и напиши стихи
они придут и вдруг тебя разбудят
тот небольшой фонарь
неярко освещает огород
копатыча
как будто про него забыли

но я тут не забуду никого
куда пойду я в первую минуту
я заглянул к кар-карычу в окно
он выпил виски
и играет на рояле то-то-то

иду к лосяшу, окна-96
он прыгает через препятствия
в компьютере
потом я резко попадаю в кактусовый сад
наверно кактус
это образ
а к крошу
даже не хочу идти, достал
забуду только про него
сегодня
иду через леса и степи и пути
я будто взаперти
не вижу света
ну где совунья эта
а вот
виднеется избушка
туда я не полезу
но я не забыл
иду и попадаю к Нюше
о Нюша, ты любовь моя
не будь тебя
тут не было б меня
я посвящаю все стихи тебе
и завещаю всё своё тебе
и навещают мысли о тебе
как хорошо, ты есть в моей судьбе
оставь ты зайца этого паршивого
я буду делать жизнь твою счастливее
ах да, еще живет тут пин но он тут редкий гость
наверное сидит и слушает он апекс твин
и думает о космосе, вбивая в стену гвоздь
и я тут есть, бараш.

ну что я о себе да о себе
ㅤ

***

Посв. Пину

не поворачивай налево
летают в синем ноябре большие птицы
и все они садятся на деревья-спицы
и думают о построенье крова
есть те которые не могут говорить
но могут думать много очень
и могут думать между строчек
кого не вспоминать и для чего любить
есть пин
он птица тоже
не летает, говорит и строит дом
живет на побережье голубом
на том
где вспоминает биби

ㅤ

***

Посв. Кар-Карычу

морщинистыми пальчиками
перелистываешь странички
книжки
пытаешься отправиться
опять в кругосветное
играешь на пианино как тапер
из того фильма
о котором нет сведений нигде
твое имя непроизносимо
на выдохе даже если
твои перышки переливаются не как у обычных воронов
а лазурным таким оттенком
как самый красивый дешевый камушек
как лунный камушек
как камушек с пляжа
из первого путешествия

ㅤ

***

Посв. Совунье

нет ничего больше
нет никого ближе
слышишь меня
тише
и тише и тише и тише

Совунья, твое имя, круглое и густое
помнишь с тобой на лыжах
катались по преднестровью
или по крыму, помнишь?
наверно там нет снега
твои запоздалые глазки
кричаще окрашены в белый

от снега седы перья
от солнца блестит клювик
ты варишь мне зелье утром
и я там простыл сдуру

я буду писать письма
куда их писать надо
ромашковая долина
дом на горе угловатый

за что ты меня помнишь
пора бы забыть точно
и точка.
ㅤ

***

откуда мы родом
оттуда где море
оттуда где скалы
оттуда где жизнь

из мира без скопищ
из мира без кладбищ
из мира без полчищ
здесь мир без войны

у нас нет парламента
нет демократии
это анархия
все мы равны
мы шарообразные
белые-красные

и кто-то снимает
все наши странствия
на камеры страшные

мы дабуди