квебек зимой

завивается дым над кровлями,
слепнут лодки, закрытые льдом,
над лыжней согревается воздух
дыханьем, как в детстве, хотя что оттуда,
из хрупкости той заберешь в эту жизнь,
да и нужно ли? бог с ней, с той жизнью,
я теперь – на собачьем ветру провожатый
школьной группы, в случайной кофейне
растираю промерзшие руки,
слышу стон, источаемый сверху,
синих пластмассовых труб,
там платформы текут на проспекте,
карнавальные девы кривляются.

ㅤ

флорида ’25

на закраине неба, в рваном облаке
открывается солнце
и трудно уходит пóд воду,
масляный разливая след,
оставляя свет – в доказательство
Твоей неминуемой деятельности
и тошной неспешности,
с которой она совершается, –
влажное загорается электричество,
птицы верещат и прячутся
под сочными листьями,
им тоже не хочется
говорить в темноту.

ㅤ

немое кино

паданец в детских руках –
перегоревшая лампочка,
воловий нахрап упирается в поле,
человек поднимает пыль –
комсомольская ламца-дрица.
его убьют на загибе дороге,
но трактор вползет всё равно
в новый порядок времен,
вжимаясь в черную землю,
вслушиваясь в ее сопение.
персидская поступь волов,
цацки-паданцы, пухлые щеки
младенца – всем миром
пускаем вонючую струйку
в заправочную горловину.

2022

ㅤ

***
больше всего хочу спать спать,
облачный сад навестить снов,
где паданцы дотлевают в траве,
виноградный на проволоке нагар.

давит усталость на слух – слух
треплется, злаковым становясь,
терпкая дудочка в поле сна
не может понять свой страх.

злак – это плеское вещество,
перевернутый свет воды, –
видеть бы только весенний всход,
крылышками шевелить.

ㅤ

***
между небесных стен
длинных сырых дерев
время, как птичий свист,
дышится нараспев.

ветер берет разбег,
светится на руках,
времени долгий слог
впаян в обратный слух.

ветер, как глина, пьян
легкой слезой ручья,
будто не весь он – тлен,
будто еще чуть-чуть,
и я проснусь совсем.
ㅤ

в электричке

в корзине воняет
газетное мясо с утра,
и птица летает –
крылатая рань выпускает
железные когти, и тлеет гора.

как больно кривится
текущая слева река,
кто рваного крика боится,
тот – больше не дикая птица,
глядящая свысока.

тот мертвые ветки
в костре после праздников жжет,
и отпуск февральский
проводит украдкой,
как будто вообще не живет.

но в снежном наклоне
случайно восставшей горы,
взнесенные видит ладони,
и снова желтеют спросонья
потеки древесной коры.

всё, кажется, просто:
днем новым, как спичкой, чиркни,
найди себе место по росту,
колесным обласканный хрустом,
и новую жизнь сочини.

ㅤ

обложка и иллюстрации: надя захарова