маленькая поэма

В детстве гуляют по улице Космонавтов
Знакомятся с девочкой Стасей
Влюбляются, не понимая, о чём это
Но идут впечатлять, забираясь на ржавую изгородь
И держась за пучки летней зелени, словно мир – дельтаплан
Терпят крушение, потому что

Это ветер истории
Это ветер истории

Оставляя на изгороди шматочек
Мяса ноги, похожего на
Птичье сердце
И Стасин визг
Толстогубой Критянки, глядящей на крах Икара
А солнце и правда близко
Ближе и ближе, закрой же мне веки губами
Как буквы с табло Якубовича после игры
Эти буквы, словно флажки на верёвочке –
Крутятся, крутятся

Это ветер истории
Это ветер истории

На перевязке только и разговоров
Что про «дактилоскопию»
Думать, что солнце – подушечка пальца
Приложенная к окну
Выцветает в луну по окончании заключения… –
Вот так вот!.. – переводить с языка врача
Стасиного папы с руками
Словно кишки мотоцикла
С татушками мотоциклов

(Тогда я впервые увидел «Харлея»
Он ехал, и в косы сплетался мир
Как шлейф от моторной лодки –

Это ветер истории
Это ветер истории…)

Спустя какое-то количество
Журналов про «Трансформеров» –
По номеру на каждый штырь изгороди –
Ветер, просто ветер, зелёный
Шелестит автоботами… –
Тихо прихрамывать вдоль на коробку
Где девочка с рыжей каёмкой по рту
(Говорят, она съела кошку)
Рассказывает, что Стася
Побывала на «Поле чудес»!

– Она сказала, что им выдают подарки… Никто не привозит с собой подарки, представляете?! Их выносят, подарки!, говорит грязноротая девочка, и вручают участникам перед началом, а после конца уносят, типа подарили Якубовичу. А когда все забудут, спустя где-то выпусков… сто, их снова дадут передаривать – уже новым участникам, другим участникам «Поля чудес»! А Стася уехала на большой и тропический пляж на, говорит, Харлидэвинсоне…

По выпуску «Поля чудес»
На каждый штырь изгороди
Ими шелестит –
в обратную сторону –
И уже

Ветер истории.
Wind of the history, baby…

Когда Якубович снимает свои усы
И гасится свет, и встают часы,
И моргает, слипаясь буковками, табло,
И длинноногих помощниц ведут в кино,
Когда сонно побибикивает автомобиль,
Когда наступает холодный и клетчатый штиль,
Тогда остаётся на барабане стоять
Закрутка, на которую всем наплевать.
То ли вальс, но без вальса, то ли без парада парад.
Между словами в строчке такой же кипит маринад.
И студия маринуется под гнётом стеклянных стен,
Её огибает ветер, ветер больших перемен.
И мы с тобой без вальса вальсируем, огурцы,
И зритель в ряду восторгается, ну какие же мы молодцы!
А потом хранитель традиций руками, как будто кишки,
Нас уносит лежать в подземелий свои мешки…

Постоять у бакалейной полки
Поизучать – где сейчас Стася, судя
По бурленью встревоженного патиссона
На том же самом месте и в то же время
Визг и биение птичьего сердца
На изгороди Космонавтов
Не просто же так «Космонавтов»! –
Там не дуют ветра
Раскалённые пальцы трогают окна, трясут дома
И клубится снег в стеклянных шарах голов

ㅤ

***
…– Привет
Я принёс тебе банку с соленьями, там
В этом хрупком сосуде –
Как я и как ты –
Вся история, [А.]
Всё
Что есть у меня для тебя…
– Нет такой буквы… –
Звук увядающего цветка

А я и не знал
Что барабан крутился
Что барабан катился
Вниз по улице
И в барабаньи бока
Били ветра
Как будто бы чья-то рука
Наверное, Оптимус Прайма

Это ветер смешного гудка
Это ветер прощанья

ㅤ
обложка: маша гусарова