Вот жизнь
А вот перечеркнули жизнь
Остался ноль
Играем в ХО

…

Одуванчик, смерти нет,
Смерти нет на свете.

Борис Юхананов
ㅤ

Мой мастер рассказывал нам о мире и театре. Нашим учением был дар разглядеть взаимосвязь между ними.

Завершающим элементом этой связи для меня стал его образ-метод изучения лепестковой структуры цветка.

Этот образ родился в диалоге с режиссёром Александром Велединским в журнале Афиша в 2006 году, который был воспроизведен в диктофонной записи для последнего проекта Бориса «Пикник или сказки старого ворона», став одним из важных элементов особого рода действия этой работы.

Поделившись своим способом взаимодействия с профессиональным признанием и пришедшей в его жизнь славой, Юхананов говорит о добровольном уходе в тень и отвечает притчей на притчу:

А.В.: — Знаешь, есть такое выражение — «оседлать тигра». Понимаешь, о чем речь, да? Если ты не можешь справиться с тигром, то вскочи на него и несись вместе с ним. То есть ты не можешь его победить, но ты можешь оседлать его.
Б.Ю.: — А я тебе приведу другую притчу, восточную. Не философскую в данном случае. В этой картинке человек застигнут между пропастью и надвигающимся на него рычащим тигром, и в этот момент он изучает свойства лепестковой структуры цветка, который у него под ногами оказался.

Так в этом взгляде открывается особый метод построения театра Бориса Юхананова.

Метод, предлагающий нежность и трепетное отношение к душе и судьбе человека, наравне с другими, разработанными веками инструментариями такого грубого вида искусства как театр.

Особое место в этом методе занимает судьба человека, с которым работает, ставит спектакль режиссёр. Такие проекты как «Сад», получивший вечную возможность регенераций, «Подсолнухи», «Орфические игры. Панк-макраме», «Синяя птица», рождённый из письма судьбы актёров театра, Владимира Коренева и его жены Алефтины Константиновой. На мой взгляд, каждый проект в жизни Бориса был рожден и пророщен, всегда сочетая в себе два равных друг другу материала: текста рукотворного и текста нерукотворного, — подробной, конкретной, особо-индивидуальной судьбы каждого его участника.

Из стенографии репетиции спектакля Подсолнухи (2002 год):

«Гвоздицкий: Запишите, сегодня 19 марта. Если выйдет спектакль, Лия Меджидовна Ахеджакова будет играть гениально! Мне кажется, Боря, я понимаю, о чем вы. Если мы это разгребем, то… (Ахеджаковой) Забудьте, что вам неясно. Когда я был маленький, однажды, летом… Я стою, маленький мальчик, жизнь большая, день дли-и-инный… Какой-то лист с дерева упал. И я смотрю на лист на ладони и ничего не понимаю…»

Юхананов-режиссер трепетно разглядывал каждого из нас, почти сразу же, доверительно начиная с нами диалог изнутри Юхананова-поэта.

Так строилась каждая работа, будь то проект или анализ наших собственных режиссерских работ.

Возможно, мир и театр забывает, что если присмотреться, при свете софитов человеческая кожа прозрачно пропускает свет. И становятся видны жилы и жилки судьбы.

Но для того, чтобы увидеть человека так сполна, душе необходим особый взгляд.

«…Весной у меня в стакане стояли цветы земляники,
Лепестки у них были белые
с бледно-лиловыми жилками,
Трогательно выгнутые, как твои веки.
И я их нечаянно назвала твоим именем,»

Елена Ширман, 1941г.

Чтобы вспомнить имя, нужно посмотреть по-настоящему, то есть, в любви.

Театр — телесный сгусток. Даже если этот сгусток должен приобрести форму ветра.

Борис, вопреки кажущимся априорным и обязательным законам театра, в котором главенствует время и тело, предложил ему стать цветком. Цветком, который себя не знает и не боится пуститься в путь познания, путь игры.

«...Роза Кики втягивает Розу Пиноккио»

В пьесе Андрея Вишневского «Безумный ангел Пиноккио», по которой в Электротеатре поставлен спектакль-диптих: «Пиноккио. Лес   Пиноккио. Театр», главный герой, Пиноккио, проходит путь жизни от Пиноккио-имаго к Пиноккио-розе. Несмотря на прожитую жизнь не насекомого, а цветка, познания, дарованного вместе с исчезновением в мире ясном, видим: роза поглощает в себя паяца Пиноккио.

Роза гипнотизирует, водит лабиринтами палиндрома Азора, театр-роза поглощает. That which we call a rose by any other name would smell as sweet или, в чудесном переводе Пастернака, глубоко уважаемом Борисом Юрьевичем, Роза пахнет розой, хоть розой назови её хоть нет.

Роза знает кто она. Она нашла себя навсегда, и она неизменна.

Возможно, розе не нужен театр, чтобы познавать. 

Наблюдение за лепестковой структурой цветка, то есть, для меня, театр по Юхананову, — всегда познание, этот метод подразумевает разнообразие кровей, сортов, жилок, кровотоков сознания. Он старается хранить условие выхода из-под всех гипнозов тоталитаризма, пусть даже тоталитаризма красоты, которые накладывает наше сознание на все что видит, пригвозждевая к своему языку.

Электротеатр под руководством Бориса Юрьевича всегда был режиссерским театром, именно таким Юхананов предоставил его государству, как идею проекта, таким сохранил.

Удивительно, театр режиссёра, феномен, обычно подразумевающий тоталитарность взгляда, под руководством Юхананова, пройдя сквозь часто сухую почву жизни, смог родиться и жить театром поэта.

«…Цвет Пиноккио — тот же, что и цвет равнины.
Пиноккио невидим…»

Не так давно на одной из репетиций Борис поделился с нами своим игровым удивлением:

Он создал театр мыслящий,

Что — феномен. 

«Я мыслю — следовательно я существую», мысль, со временем, кажется, ставшая посмертной маской самой себя, требует обновления взаимосвязи мышления и жизни.

Лепестковый метод построения театра, которому научил меня мой мастер, даёт связь жизни и сознания, по-моему, так:

Я мыслю, я вижу тебя, и любовь помогает мне видеть.
Через мой взгляд любви на тебя я существую.

Ты можешь играть, а я — смотреть на тебя.
Так существует жизнь, так устроен театр.

Со смертью Бориса Юрьевича Юхананова я чувствую любовь, разлившуюся в воздухе.

Для тех, кто знал его, город залила потопом любовь за грехи.

Приносила орехи белочка.
Горевала девочка.
В мире Ада,

В котором жил Борис Юхананов, в котором родился Электротеатр.

А значит, правда, возможно всё.
ㅤ

Посвящается моим однокурсникам и ассистентам последних лет жизни Бориса Юрьевича Юле Машуковой, Матвею Регельсону, и их ребёнку, у которого пока нет имени

Ульяна Васькович

09.08.2025