Я скажу тебе с последней
Прямотой:
Все лишь бредни, шерри-бренди,
  Ангел мой.

О. Мандельштам

***
Всё заново видеть к земле прислоняясь растёртой,
из кукол расхищенных выманить зоркость
ловца – мозолистый камушек, крест
удалой и подъёмную силу –

вертушкой входною скрипеть как сплошная Россия
и в ложечках грузила плавить из стружки
свинца. О, холод разбросанный – о,
золотые огни, дремучего дна

поднимаются тени и ходят вслепую:
в саду городском адъютанты
чечётку танцуют, и
крутятся,

крутятся красные
в них

—
шестерни.
ㅤ

***
раз два три
кто не спрятался
тот не виноват
это всегда предвещало игры на выживание
или говоря попросту
умение как можно крепче закрыть глаза
перед сереньким волчком
перед чёрным воронком
перед прыжком в воду
с того края бассейна где поглубже

есть звуки
которые приходят сами собой
а есть те
перед которыми мы бессильны
цокот секундной стрелки
капающая вода
скрежет чужого ключа в замочной скважине
перед тем как уснуть
ㅤ

***
построй мне лестницу без всякого гвоздя
построй мне лестницу без каждого нельзя
где синий Хагги Вагги сплошным ртом
сжимает воздух в крепкий чернозём

я каменный он каменный и ты
а вокруг нас цветут альпийские цветы
и выемка в траве как чей-то рык
и под ружьё попавший материк
ㅤ

***
вопреки всему новому
видеть перед собой бухту Нагаева
все эти капли дождя на оконном стекле
бессчётное множество лиц
стекающих в мертвую пропасть
солёной водой

из зелёного фетра игольниц
вершинами молча повсюду торчит
скопление безликое лиственниц чахлых
сгоревших людских силуэтов
и как водится на Руси нет среди них
ни последних ни первых

палец уколешь иглой
стекляшкой бутылочной руку порежешь
в эту ранку на собственном теле
один ветер и будет свистеть
ходи не ходи взад-вперёд
только не убежать
…
дальше собственной тени
ㅤ

***
опустошая себя
в кованых клетках тюремной решетки
мысленно в крестики-нолики играешь

нолик
постоянное зимнее солнце над бритыми головами
и нет ни малейшей возможности выйти из этого круга

крестик
кусок мертвого дерева наспех вкопанный в вечную мерзлоту
во имя Отца и Сына и Святаго Духа = не Верь не Бойся не Проси

вместо Ф̶И̶О̶
стремительный росчерк похожий на шрам
победителя в этой забаве более не осудят
ㅤ

***

Бой быков этот хваткий – кипение моря ночного,
переносица током окутана точно слюдой,
чистокровная царская кость Мино-
тавра ручного так похожа

на крейсерский след

и взлетающий рой. Всё настолько превратно, что
зеркальце сузившись втрое, не покажет
и йоты жемчужной твоей белизны –
только волос упавший на

сумму собачьего воя,

переманит разлуку
кривую в

—
задворки
зимы.
ㅤ

***
не оставить камня на камне
под силу лишь морю
и человеческой алчности
россыпью чёрных ракушек
узелки памяти скорбной
всё ещё ждут своего часа

во время отлива
сними с себя платье хрустальное
всю тяжесть одежды сними
дно бухты Нагаева
выстлано плоскими валунами
дорогой из тысячи согнутых ног

ночью здесь
в каждом всплеске волны
слышатся стоны
ночью здесь
на манер метронома
тощие тени качаются
в створках бесчисленных мидий
заперто время
…
выдолби сердце себе из гранита
чтобы вставить его
в пустое отверстие в центре груди
ㅤ

***
Мы шли по берегу над нами млел тюльпан –
зев голема разъятый будто мускул:
маяк мерцающий и залежи
капусты, и толща

вод текущих в Иордан. Здесь город красных
рыб и спутников, и хищниц – парад
небесных сфер взъерошит
водоём, здесь до

сих пор мерещатся усища и боль приходит с
каждым кораблём. Вокруг всё спаяно
в каркас морской звезды и
эхо пеленгуется в

проулках: с Большой земли везут
в коробках втулки – чтоб
золотые выманить

—
пласты.
ㅤ

Сч#талочка

камень с камнем говорит
у меня нутро болит
камень тут такое дело
я же вроде бы гранит

камень камню дай слезу
смерть смочит в сухом глазу
сквозь неё чтоб стало видно
на слепой траве росу

камень-камень-Рубикон
из барака выйди вон
всех нас непоразбросаешь
не смахнёшь рукой с погон

ㅤ

обложка: надя захарова