***
в облачном хранилище
есть история электрических вспышек
в стеклянном шкафу
труп парашютиста становится пищей
для размышлений обросших шерстью

я честно уже не могу связать
последовательность при встрече
в лабиринте библиотеки облаков
но некий общий план в нас вибрирует

нравится быть причастным
к мгновенной стремительности
в плотной среде
так и возникают колебания
я волна новая волна

ㅤ

***
корнелий агриппа познавал
оккультные силы природы
а я с закрытыми глазами вижу пузыри

слепой коровий череп
лежит на камнях поросших
желто-зеленым мехом лишайников
сейчас вскачет и побежит

поглаживают ноги мелкие волны
в твоих ушах позвякивают серьги
их экзорцизм очистил пространство
от демонической энергии

солнце делает красными
открытые участки тела
вокруг ландшафт опустошенный
песок известь и горки пепла
будто иссушилась радость земли
вследствие небесной мести
однако сейчас вокруг скорее
нейтральная среда

она вмещает сотни черных
крупных заповедных птиц
естественно ликующих
над трупами другого вида

он спросил зачем нужны эпитафии
достал нож и пустил кровь

мы с тобой целуемся
а под ногами кости и перья
блеклые травы и тернии

ㅤ
***
голубой мороз несут крысы
жаркий воздух из трубы преломление
деревенские дома разваливаются
под разговоры в переулках
чистят сапоги историю людей
сбившись колбасу жрут ворованную

ты не мучь меня поет голос
механические и природные шумы
теплое липкое под шубой тело
влажные глаза за сломанными очками
головокружение шелушатся губы
и под ногтями фиолетово

голодный звездный ужас
из-за фонарей ничтожно притих
мы его не слышим ворочаясь
у нас другие изнутри ползут
подозрительность и отчаяние
это тоже грань которая на кубике
броски кувырки взбалтывания
эй сюда соберись приди

или только рассеяние возможно
медленное бесконечное
как виртуальность содержащая
все возможные частицы
и принимающая все возможные формы
которые едва возникнув
тут же и исчезают
без последствий
такова бесконечная скорость
рождения и исчезновения
ㅤ

***
я успокаиваюсь чтением в больнице
утешение философией
андреевский сатана тревоги
и по телефону звоню сквозь слезы
тогда предчувствовал дальше хуже
что на камазах будет трясти
пропадет знакомая архитектура
и установится одиночество
оно так и осталось краем
там где нет меня есть глухие дворы
и жестяные водосточные трубы
с рельефными узорами
есть церкви и шпиль над рекой
по берегу бубенцы бублики бусы
мои родители едут
то на машине а то на поезде
в монастыри и на кладбища
изображение прокручивается на экране
но знаешь от ожога в себя приходишь
и я снова люблю и молюсь
как через забор
хотя жаль что от безумия нельзя
застраховаться ни в одной конторе
ㅤ

***
в этот день
ритуальные танцы развертываются
лепестками бутона по спирали
хоботками обхватывают жертву
как волосы на шее под затылком
стены храма по окружности
испокон заключили вселенную
разжигая медитативное дыхание
подобное сексу
маятник от полюса к полюсу
в толстом животе монаха
в это мгновение именно сейчас
по барабану или колоколу стукнули
сердце начало и закончило
ветвистый круговорот крови
в прозрачном звуковом теле
ведь авалокитешвара призывал
концентрироваться на звуке
день длится всегда в его рукавах
безначальные и бесконечные
скорости и потоки времени
складки пыльные и искрящиеся
космической улыбкой
ㅤ

***
болит желудок
бонусом идут бескожий череп
накрашенные ногти и стальные кольца
камера наблюдения настроена
на ловлю твоих подергиваний
микрофон на музыкальные фразы
гробового костлявого стука
это монах бьет в барабан мокугё
огромную деревянную рыбу
сутры и мантры наносятся на кожу
хороня отпевая горящую ладью в небе
мне кажется в такие минуты
я тоже ненадолго отрываюсь
от оцепенения

ㅤ
обложка: маша гусарова