* * *
вечерний сад
светится флоксами

каменистый ручей
замедляясь
слушает землю
расщепленную одушевленными тропами

за черной стеной кустов
теней безымянный страж
пурпурный мученик сада
одинокий дремлет цветок

воздух
с бело-розовым светом его
затекает в прохладу пионов
лягушкой там замирая
перед прыжком
в пустоту
подожженного обруча.
ㅤ

* * *
когда траектории пчел
растворяются
в сочных трещинах жизни
а север
хрустом бежит по усталой траве

когда духи камней
– их разговоры –
проступают отчетливей
а симфония крон
замирает
готовясь просторно парить
полузабытой тенью

когда дни размышлений
переходят
в дни созерцаний –

тогда
руки твои
пахнут яблоками
и поют
лепестками цветов испепеленных
лучом преломленным
в призме осеннего сада.
ㅤ

* * *
неуязвимость числа
его терпение

которое выше терпения
любого наскального божества
явленного редкому ценителю предметов
книжной роскоши
и угольной пыли

трудно мыслить когда
в одной руке – форма
в другой – ясность направления

трудно говорить на фоне
головокружительной невесомости
космологических зрелищ

о ангел числа
умаляющий время
научи и меня обращаться
с угольной пылью
собирать из нее границы

научи и меня неотрывно смотреть
на могучее древо
на причуды корней его уходящих
в недра квазаров

либо
останься здесь навсегда:
в ночном оперении пригородной электрички
в тепле стола под рукой
в строфы полноте.
ㅤ

* * *
как бабочка на булавку
нанизан я был созерцанием

затерянной улицы
больных фонарей ее разливающих
знобящими пятнами в дождь
в его совершенные дыры

и капля всех каплей срываясь
в полете цвела как утрата
дробимая морем асфальта
осколком над ним зависала
в китовом прыжке с проворотом.

ㅤ
обложка: маша гусарова