Мэри Оливер (1935–2019) — фактически одна из ключевых фигур в американской поэзии; несмотря на то что она получила статус «самой продаваемой поэтессы США», она всегда оставалась верна своему методу и, как мне кажется, прежде всего за это была уважаема представителями самых разных поэтических школ.

Всегда хочется отметить её особенную «отстранённую» позицию наблюдателя, так называемую стратегию диалектического свидетельства, которая прекрасно отражена и в этом стихотворении — «The Lost Children», — которое я считаю одной из лучших её работ, вошедших в сборник «Американский примитивизм», за который она получила свою первую Пулитцеровскую премию.

Метод Оливер и её взгляд здесь немного менее очевидны, так как по большей части она предпочитает писать об окружающем её мире — предпочтительно о природе, — хотя она никогда не пыталась просто выписать очередной пейзаж: её природный мир наделён субъектностью и смыслопорождающей силой, способной переопределить человеческие категории горя и счастья.

Но и эта работа отлично демонстрирует многие её приёмы: например, отчётливо виден особый монтаж сцен и сюжетов или резкое смещение перспективы, подводящее к ядру и центральному вердикту стихотворения, сформулированному в почти гимнических строках:

«У смерти нет родины. / У любви нет имени».
ㅤ

ПРОПАВШИЕ ДЕТИ
ㅤ

1.

Давным-давно,
в Южном Огайо,
Лидия Осборн, одиннадцать лет, оставила
свою младшую сестру
на тропинке, отправившись
за коровами, что сбились с пути, и так и не вернулись.

Поиски длились семь дней; мужчины
из Огайо и Кентукки блуждали в темноте,
милями подлеска и чащи.

Они нашли место, где она спала,
под двумя упавшими деревьями, ела
дикий виноград и разные ягоды.

Спасатели двинулись дальше
во тьму. На пятнадцатый день они обнаружили

следы у ручья;
рядом заросли ежевики, а поодаль

небольшой домик, построенный из палок,
с маленькой дверью и крышей из зелёного мха.
Внутри крохотная кровать из листьев и мха,
обсыпанная дикими цветами.
ㅤ

2.

Я сочувствую матери и её горю,
Я сочувствую отцу, его неумолимому
горю, как взбирался он по склонам холмов,

по краям болот, пустошам старого
леса, что щёлкал и говорил,
великолепным и безнравственным голосом дрозда,
пока боль подхватывала его и держала
в своей серой пасти

перечисляя
худшие из возможных
вариантов.
ㅤ

3.

Айзек Зейн,
похищенный Виандотами,
в возрасте девяти лет, жил среди них
на берегах
реки Мэд.

Уже взрослым мужчиной, он вернулся
в тот мир, ощутив себя потерянным
в нём. Может, это была

улыбка
Индейской девушки
Майиры, белого журавля,
звавшая его назад?

Так или иначе, он оставил те улицы,
вернулся, и в течение пятидесяти лет
они жили вместе в доме,
который построил он, вблизи реки Мэд,
он и прекрасная чёрная женщина,
Белый журавль, Майира.
ㅤ

4.

На следующий день, рядом с маленьким домом в лесу,
спасатели нашли чепчик Лидии Осборн; рядом с ним
следы лошадей индейцев. И теперь, ох, возможности безграничны!
ㅤ

5.

Соболезную вашему горю, сказала я.

Но мне кажется, девочка,
склонившись где-то в лесу,
пила холодную воду из какого-то
дикого ручейка и хотела
жить. Мне кажется,

Айзек был поглощен
танцем. Мне кажется что

у смерти нет родины.
У любви нет имени.
ㅤ

6.

Я знаю почему старый вождь Виандотов, Тархе,
смеялся и ни за что в мире не согласился бы отдать
Айзека, похищенного мальчика, свою отраду.

Я знаю.
Он сделал это ради своего же блага.
ㅤ

7.

И всё же, будучи старым и мудрым человеком,
Думаю, он понимал,
что утрата порой нависает словно надломленное дерево,
Мне нравится думать,
что он сделал это
ради всех нас.