Первый – 1995 год, альбом «Не делайте мне больно, господа». Слушали, как все тогдашние меломаны, на аудиокассетах. Мне шесть лет. Для меня весь тот альбом – о свободе, о стремлении вырваться за какие-то рамки из окружающих конвенций. «Пустите мой кораблик, господа, / Хочу я одного, хочу уплыть туда, / Где волны бесятся, и я в глазах тону…» Напеваю, дразня папу, это знаменитое мемное «шапку, шапку, шапку, шапку дай мне», ходя без головного убора зимой. Вдохновляюсь этой пиратской романтикой. Придумываю сказочный город Шароб: «хлебниковские» неологизмы Пугачёвой (до сих пор не знаю, «шапку» там или что-то ещё такое, бредово-заклинательное) как-то действуют на детское сознание, вызывают ассоциации сродни словотворчеству а-ля «От двух до пяти». Сам альбом невероятно соответствует вольному духу девяностых, но тогда я ещё ничего не знаю про девяностые, знаю только про свои. Скорее его атмосфера влияет на интровертного и склонного к одиночеству ребёнка внутри конвенциональной семьи, даёт внутренний отклик несвободе. Чего, конечно же, тогда не осознавал в таких формулировках, но чувствовал.

Магически, завораживающе действует «Бессонница» и как-то сопрягается с привлекательностью детских страшилок – например, с увлечением Бабой-Ягой, которой тогда носил цветы к одному и тому же подвалу, каждую пятницу, по пути с бабушкой на её работу. Потом увидел, что из подвала выносят картошку, тут же придумал, что Баба-Яга переехала, – и начал возлагать цветы к новому месту… «И выйдет терзать мою душу бессонница / Из тёмной пещеры, где пряталась днём».

Тут же – и депрессивная, тяжёлая «Две рюмки». Позже узнаю, что написал её покончивший с собой Диомид Костюрин (Пугачёва в шутку называла его Динамит Кастрюлин). До сих пор переслушиваю в минуты крайней душевной тяжести. Здесь же – и знаменитая, торжественная «Любовь, похожая на сон»: для меня – манифест антилюбви, сплошная эгоцентрика, упоение собственными чувствами вне взгляда на интересы любимого человека. «Я немыслимой ценой и своей судьбой (мечтой?) / Заслужила это счастье быть с тобой…». Да пошла ты на фиг со своей «немыслимой ценой». Головка от часов «Заря», как сказали бы пошляки моего детства. Текст отвратительный, а вот музыка Игоря Крутого – крутая.

Второй этап – 12 октября 2003 года, концерт любимой Певицы в ГЦКЗ «Россия». Имя Певицы не называю из чувства святости. Ей посвящён мой автобиографический верлибр «Слонёнок». Тогда впервые вижу Примадонну вживую – с 14 ряда, удивлённо расширенными 14-летними глазами. Алла Борисовна выступает режиссёром концерта Певицы. Её никто не ждёт, не заявлена в программе (видимо, до конца и не уверены, что приедет. А может, хотели сделать сюрприз зрителям). Появляется внезапно под финал, по залу прокатывается шум, все рвутся к сцене. Энергетикой её заряжен зал. Тогда издали чувствую силу Личности, внимаю каждому слову. Чёрный балахон, характерная прокуренная хрипотца в голосе. «Я желаю, чтобы у тебя каждый год было такое замечательное рождение – и певицы, и красивой женщины. И пусть твоя молодость никогда не увядает – хотя бы в душе». Поздравительную речь помню наизусть. Берёт Певицу под руку, исполняют «Дай мне, Боже» под финал концерта. Песня звучит как напутствие на лучшее будущее.

Только спустя время понимаю, что это влияет на меня как на культуртрегера, – больше даже не само явление, а одна фраза в газете: «Пугачёва всегда умела ставить на перспективных артистов». Поддержка молодого дарования. Реинкарнация библейского Пророка, которым может быть лишь тот, чьи пророчества сбываются. Обласканная молодая Певица себя оправдала – недаром ещё в первом интервью заявила: «Я пришла надолго». И не хочется уже думать, что муж-ресторатор Певицы забашлял Алле Борисовне много грузинских лари… То, что в детстве, – неизлечимо, как сказано современным поэтом. Запомнились и слова из интервью Певицы в ответ на вопрос, какой главный совет дала ей Пугачёва: глядя в зал, одновременно видеть всех и каждого зрителя. Иногда вспоминаю во время своих выступлений.

Тогда, как слепо влюблённый в Певицу и готовый обожать всех, кто скажет доброе слово о ней, начинаю всерьёз слушать Пугачёву, почитать, любить. Но нет, спустя годы мне не нравится эта патетика – любые слова, даже самые глупые, произнесённые с одним и тем же нажимом. Субъективно, конечно. Скорее манил чёрный балахон харизматика, передающего эстафету. «Я считаю, что свою задачу ты сегодня выполнила на все сто процентов любви…» Пафосная выручалочка от Старшего Волка. Что-то это заронило в душе – что, может быть, ещё предстоит отрефлексировать в нужных словах.

И третий этап – события 2022 года. Могу уже более трезво глядеть на всё происходящее, без детских и подростковых иллюзий. Сначала, конечно, как всякий подростковый вызов, – вызывало некоторое уважение. Потом вспомнил, почему: в школьные годы я был влюблён в девочку, которая отправилась с заступнической петицией к нашей первой учительнице и вступила в конфликт со всем классом, возмущённая тем, что моей головой одноклассники собирались «поиграть в футбол». И я плакал после того осеннего поста Аллы Борисовны, который так взбудоражил общественность. Но сейчас, пожалуй, в Пугачёвой как в общественном деятеле я разочаровался. Подробности опустим.

Из песен сегодня переслушиваю в основном «Ты там, а я там» (2007). Удивительный текст о дружбе мужчины и женщины, которые решили не быть вдвоём, но остались не разлей вода. «Не рады мы, что не рядом мы, / Но так решили мы вдвоём, / Но если в тебя целится беда, / То попадает сразу в сердце моё, / И катятся твои слёзы по моим щекам, / И кажется несерьёзным, что ты там, а я там…» Именно такой и хотелось бы видеть дружбу – любую. Что-то здесь есть от любовей/дружб самой Пугачёвой. Мне кажется, я смутно чувствую, что эта песня для неё значит, – не знаю, придаёт ли она ей значение в своей творческой биографии, интересно было бы спросить. Но это уже, как говорится, совсем другая история.