Картина Эжена Грина напоминает не столько французское кино, сколько классическую итальянскую ленту, пропитанную наследием французской философии. Сартровские мотивы сюжета переплетаются здесь с аскетичной, очищенной образностью, роднящей фильм с работами Пазолини.

В центре повествования — две молодые пары, живущие в Париже. Первая: Паскаль (Адриан Мишо), студент философского факультета, и его девушка Кристин (Камиль Каррас). Вторая: певица Сара (Наташа Ренье) и ее муж Мануэль (Жереми Ренье). С первых кадров становится ясно, как выстраиваются отношения внутри каждой из них. Гениально работает цветовая символика: холодные голубые тона вступают в противоборство с яркими, кричащими красными. Тень и свет говорят здесь больше, чем актеры.

В начале фильма Паскаль лежит в комнате своей возлюбленной, укрытый красным одеялом. Пространство враждебно, их диалог строится из обвинений и пассивной защиты. Паскаль спокоен и безразличен. Кристин не понимает его, осуждает, пытается переделать. В другой сцене он входит к ней в комнату, затянутую бордовыми занавесками, – сам одетый в голубую рубашку. Кристин смотрит на него сверху вниз; в ее позе читается бессилие перед ним. Ей хочется, чтобы он сосредоточился на научной работе, но его это не заботит. Паскаль не ощущает себя в этом времени. Навязанная система, идеалы, обучение – не то, что его волнует. Он лишний человек, отказывающийся следовать стандартной схеме жизни. Потерянный, он находит интерес и спасение в музыке и стихах — в поэзии Микеланджело и в барочных мотивах. Современность отвергает его, его тянет в прошлое, а не в будущее.

Тем временем Сара и ее муж в первой сцене одеты в единой гамме. Даже их глаза – чистейшего голубого оттенка. Они любят друг друга, однако и здесь ощущается подчинение и неравенство. Мануэль далек от искусства, его взгляд преследует Сару, не пытаясь переубедить или завоевать ее, он подчиняется. Он находится в ее тени, на заднем плане, на фоне. Он влюблен, но их пути противоположны: высокая должность, строгий костюм, все в стандартах современной Франции. В это время Сара поет в хоре «Плач Ариадны» (Lamento della Ninfa) – классический фрагмент оперы Клаудио Монтеверди. В песне тоже заключен символизм: это плач девушки, оставленной возлюбленным, рефлексия о своей судьбе, страхе, горе, принятии. Сара тоже ощущает одиночество, несмотря на присутствие Мануэля. Она ранима, уязвима и слушается только своего учителя пения. Именно он и погубит девушку: после издевательств, насмешек и унижений она прыгает с моста искусств, обрывая свою жизнь. Мост искусств здесь приобретает символическое значение. Не найдя места в этой жизни, поверив грубым словам учителя, Сара теряет смысл. Ей не нужна семья; она не привязана ни к чему, кроме самого искусства.

Паскаль получает пластинку с записью голоса Сары и влюбляется в него. Они пересекаются ночью в баре, сидят рядом друг с другом, но не знакомятся и даже не заговаривают. Соединяются лишь их тени, их души едины, но внешне они далеки. На следующий день он хочет ее найти, еще не зная, что ее дни были сочтены этой ночью. Узнав о случившемся, Паскаль острее чувствует свою отстраненность от мира и брошенность. Он пытается воссоединиться с иллюзорной судьбой — открывает дверцу печи и включает газ. Все это напоминает сюжет «Ставок больше нет» Жан-Поля Сартра, где незнакомые при жизни возлюбленные встречаются в потустороннем мире, чтобы пережить последние минуты. Но реальность побеждает, Паскаль не создан для искусства, он не рожден для мученичества и трагической смерти, он пытается быть сверхчеловеком, но это лишь образ, в нем ней той решительности и драматизма, который был в Саре. 

Весь сюжет заранее рассказан: в первых кадрах четверо героев сидят за столом и беззаботно болтают, а о смене ролей и партнеров свидетельствует лишь перепутанная чайная пара на столе. За пару минут до встречи с Неизвестным зритель видит статую святого Себастьяна, тело которого пронзено стрелами. Этот образ возникает одновременно с пением Сары, обнажая и ее хрупкое состояние, и трагическую мученическую смерть во имя искусства.

«Мост искусств» — это кино, которое забыло о театре. Здесь слова не доходят до конца, диалоги не складываются, и зрителю остается только одно — научиться слышать тишину между репликами. Грин создает ощущение, ловит все кончиками пальцев, несмотря на картонность и грубость актеров, они никогда не говорят все напрямую. Они болтают обо всем, кроме своих реальных чувств, доводят до максимума все негативные чувства, закапывая вглубь то, о чем на самом деле это кино. Это пример искусства постмодерна в барочном стиле.