Наташа Игнатьева. Сгущение времени

Кранц-триптих

Р. Р.

10.
Здесь все что-то напоминает,
на что-то указывает, к чему-то отсылает.
Только начнешь понимать, что к чему, как пора уходить.

Лев Рубинштейн

Другими словами, это как если бы тень предмета предшествовала предмету, а не следовала по пятам.

Филип Гласс

I

поезд юркая ласточка
с подрезанными крыльями
вся надежда и правда
в напряженных ногах
шарнирах суставов

как у разрезанной пополам
городскими воротами
лошади правдивого барона
у статуи с телом
бомбой расколотым надвое
стоит перед музеем краеведения
ноги обутые в сапоги
свисающие полы плаща
навсегда stand here
пригвоздившись d
дельтой между прощанием
и его словами

ваша не-правда барон
вот такая эта земля
белые дюны за окном
мало напоминают дарджилинг
поезд идет слышишь только
невидимый хор или голос
кита вышедшего на поверхность моря

контролер скользит взглядом
мимо протянутых навстречу билетов
смотрит на поднятые глаза
трогает за руки

остановка поезда
в сознании уязвимости
потереть мазью размять
опухшее ахиллово сухожилие

будто кто-то пытался
двумя пальцами сдавить
веточку птичьей лапки

отчего такой скрежет

II

на ветках деревьев
тромбы птичьих гнезд
как на новогодней елке
извлеченные из ватной обертки
шары стеклянные пластиковые
пытаемся собрать времена воедино

словно на фотографии
где девочка мальчик
младенец в коляске бабушка мать
смотрят на другой берег
на церковь разрушенную в войну

девочка смотрит на своего
сына любимого дочь внучку
извивы калеченного поколениями языка
прошлую будущую войну
и река перед ней несется
с безоглядностью железной дороги

папа-мама
папье-маше
игрушки на елке
зацеплены проволокой
и мы поднимаемся и спускаемся
по проволочной лестнице

зажигаем свечи
вспыхивают быстро
как мука взвешенная воздухом
из такой не сделаешь хлеба
обожженных сгущений времени

III

чайки замирают на воздухе
требуя хлеба
их тени
пятна крыш
с высоты колеса обозрения

замирают так
с широким тоном глухих согласных
словно сами кусочки воздуха
входящие в альвеолы
в смолу что застывает янтарем
забирая с собой как-живых существ

пальцы волнорезов рассекают
волновой слалом
выносящий на берег
как детский стеклянный шарик
мягкое ch ich окончания или начала

маленькую пустоту послезвучия
взгляд на бога

***
что будет если начать
раскапывать тени
слово отрывается от земли
как воздушный шар
похожий на косточку абрикоса
как младенец вышедший из утробы
вскрикивает захлебывается
при встрече с воздухом

мы делим абрикос пополам
косточка остаётся ничейной
как память или крик ребёнка
закопай её в землю
чтобы она улетела в небо
ветками маятниками

воздух становится
всё теплее теплее
зима подходит к концу
свисает невидимой гирькой
шар поднимается к небу
становится легким
как первое птичье пение

сбросив мешки с песком
балласт удобрение земли
шар набирает высоту
ребёнок успокаивается
дыхание его
беспокойная тень
ровнеет

улетит не поймаешь

***
возьмешь трезвучие шагов
брешей в ступеньках
лестницы ведущей на с ю з в
вы ходили по ней сотню раз
дорогой уотсон
так и не знаете сколько
на ней ступеней
ушли в оригами аскезы

покажите карту
вид с высоты полёта
оттуда кажется что на земле
не бывает смерти
только слепые зелёные пятна
леса кладбища парки

в этом зрелище
откуда-то больше смерти
чем в зимой оголенном кладбище
как будто бумажных надгробьях
в окне квартиры знакомой

посмотрел а теперь иди

***
снежная белизна
нарушена следами
неизвестного зверя
его никогда не видели

сад по-прежнему тих
когда кто-то приходит
почистить от снега дорожки
смотрит как следы вытянулись
звенящей цепочкой
около дома прижались друг к другу
будто услышав несмелое кто ты кто ты

я не знаю кто я
этот зверь
или щербатый снег
с провалами следов
как на сердце мытаря
что бьёт себя в грудь
застыв у входа во храм

кто твой отец твоя мать
ты плоть от их тающей плоти
станешь сжатым кулаком или
ладонью держащей
самый отчетливый след

задержишь дыхание
чтобы принять его
сломанной корочкой наста
ненадежной трещинкой надежды

***
пересчитаешь свою готовность
как дни и месяцы
каждый из них
значит что-то свое
месяц безмолвия месяц любви
месяц доверия месяц смерти

ты катись катись колечко садовое
мы не знаем можно ли
называть этот город садом раем
катимся вместе с тобой
к новогодним огням
пока говорят они
рукам протянутым озябшим
раздают тепло

месяцы перепутались
посреди льда вырастают цветы
месяц безмолвия
сменяет месяц доверия
время сирот пытается совпасть
со временем королев

один второй третий
над стемневшей дорогой
загораются
фонари святого эльма
и время любви
где-то рядом со временем смерти

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *